Лекция в Будапеште американского исследователя русско-еврейского происхождения о Миклоше Хорти

Фотографии Тамаша Тхалера

Толкование прошлого, относящееся к периоду между двумя мировыми войнами, могло бы заставить нас обойти эту тему. Однако в этом случае мы вероятно повторим те же ошибки, которые совершили в 1944-ом году. Организатор вечера Геза Гече представил присутствующим Элиэзера Рабиновича, который родился в Советском Союзе, однако уехав оттуда 41 год назад, он некоторое время жил в Израиле, а затем поселился в Соединенных Штатах. Его деда, харизматичного главного раввина Москвы, в 1938 году расстреляли, а отец много лет провел в советских лагерях и ссылке. Но 29 января 2015 г. на мероприятии «Ашпектуш»-а («Аспект») в зале заседания филологического факультета Будапештского университета им. Лоранда Этвеш («ЭЛТЕ») речь шла не только об этом.

Элиэзер Рабинович рассказал, что он начал заниматься историей венгерского Холокоста несколько лет назад, и в ходе этой работы он как бы случайно открыл для себя фигуру Миклоша Хорти. Американский еврейский исследователь считает, что регент имел огромное влияние на судьбу Венгрии. Элиезер Рабинович написал об этом статью в журнале «Еврейская Старина», выходящей на русском языке в Германии, а также и в некоторых американских газетах на английском языке.

Однажды, остановившись у памятника «Ботинки на берегу Дуная», он решил исследовать историю гибели венгерской еврейской общины. После действий Белы Куна и его правительства в венгерском обществе распространился серьезный антисемитизм. В Венгрии ко времени второй мировой войны проживало около 800.000 евреев. После Аншлюса (присоединения Австрии к  Германии) под влиянием давления со стороны Германии в Венгрии стали ограничивать гражданские права евреев, однако руководители венгерского государства не удалили евреев из венгерской жизни, как это произошло в соседних странах. Хорти принадлежал к тем немногим европейским политикам, которые смели дать отпор Гитлеру даже после того, как Италия и Германия помогли Венгрии вернуть часть территорий, отнятых Трианонским соглашением.

В 1944 венгры, также как и многие другие в Европе, с недоверием принимали сведения о газовых камерах в Освенциме. Хорти даже представить себе не мог, что депортированных евреев везут на смерть, а не на принудительные работы. По сей день нас может шокировать то, как приняли в Венгрии так называемые «Освенцимские протоколы». Еврейский Совет во главе с Шаму Штерн неделями скрывал их от еврейского населения. Писатель Шандор Тэрэк, христианский член Совета, неделями не мог найти ни одного чиновника, который серьёзно занялся бы этим вопросом. Однако, когда этот материал 3 июля 1944 года оказался в руках Регента через его невестку, вдову Иштвана Хорти, урожденной гр. Илоны Эдельсгейм-Дюлаи, Адмирал оказался способен к решительному действию. При помощи бронетанковой части под командованием полковника Ференца Косоруша он остановил депортацию будапештских евреев. Томас Сэкмистер считает, что «действия Хорти были беспрецендентны в истории Холокоста: никогда прежде не было, чтобы лидер успешно использовал угрозу военной силы для остановки депортации евреев в лагеря смерти».  Биограф продолжает:
«Настолько сильны были пронацисткие и антисемитские настроения у чиновничества, среди офицерства и в Парламенте, что решение Хорти в 1942-ом или 1943-ем согласиться на германские требования о депортации евреев наверняка означало бы уничтожение всей венгеро-еврейской общины. Но Хорти этого не сделал, потому что он верил, что «негуманность чужда венгерскому характеру»… Это было главным образом из-за его влияния, что Венгрия оставалась такой аномалией в начале 1944 г.: остров в сердце гитлеровской Европы, где подобие власти закона и плюралистического общества сохранялось в море варварства».

«Возможно, Хорти не был идеальным руководителем, но Высший суд, возможно, уже отпустил его грехи в награду за спасение почти четверти миллиона евреев.  Я надеюсь, что придет время, когда и нижняя инстанция правосудия, то есть венгерский народ, тоже справедливо оценит его действия» - так Элиэзер Рабинович закончил свою лекцию, побуждающую к дальнейшему анализу.

 

Раймунд Кекеши